• Архив

    «   Январь 2020   »
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
        1 2 3 4 5
    6 7 8 9 10 11 12
    13 14 15 16 17 18 19
    20 21 22 23 24 25 26
    27 28 29 30 31    

Записки корреспондента заводской газеты. Предисловие.

[POST_PHOTO ID=70810]С мая 2007 по сентябрь 2009 года я работала в газете Запорожского завода ферросплавов. Эти два года и четыре месяца оставили мне много впечатлений, фотографий, мыслей и просто попадающихся по пути интересных фактов о металлургии и работе на предприятии. Чтобы не оставлять все это лежать в ячейках памяти собственной и компьютерной, я решила завести этот блог, где в хронологическом порядке буду рассказывать о событиях этого периода времени, а также делиться фотографиями. 

Для начала также - краткая справка. 
Запорожский завод ферросплавов - одно из трех ферросплавных предприятий Украины, которому в 2008 году исполнилось 75 лет. Основная продукция - марганцевые и кремниевые ферросплавы, а также уникальная в своем роде продукция - марганец металлический. В советские годы завод имел стратегическое значение, так как ферросплавы, особенно марганцевые, были важным ресурсом в оборонной промышленности. Некоторое время завод также производил феррохром, но, так как собственных хромовых руд в Украине нет, а импорт стал дорогим, производство прекратили. Кроме четырех плавильных цехов, у завода есть также известковый цех, поэтоу также один из видов продукции  - металлургическая известь. Также здесь впервые в СССР была построена и запущена в работу закрытая ферросплавная печь -  в 1964 году.



На фото слева - плавильный корпус четвертого цеха. Фото лета 2008 года.

Записки корреспондента заводской газеты. Глава 6. Металлург, помни - тебя ждут дома.

[POST_PHOTO ID=71584]

В первый же мой рабочий день в редакцию прилетела жуткая новость  - парень из ЖД-цеха, составитель поездов, лишился обеих ног, упав с подножки вагона под движущийся состав.

Потом долго искали виноватых, и что-то официально решили (не помню, что).  Парнишка выжил, получил какие-то компенсации и даже, вроде, неплохо восстановился.

Через некоторое время произошел еще один несчастный случай  - умер слесарь, отравившись ферросплавным газом, а двоих его коллег доставили в больницу. Газ, продукт горения шихты, смертельно ядовит,  и не имеет запаха, поэтому определить его можно только приборами.

Также было несколько случаев травм рук и отрывания пальцев при работах с грузами и краном.  Попаданий в глаза брызг металла или частиц шлака.  И еще всякие «мелочи» в виде ожогов и ушибов.

Несчастный случай на производстве – дело громкое и неприятное для всех. Помимо физ. ущерба, обычно следует лишение премий для нескольких ответственных, а также служебное расследование, часто с внешними комиссиями. А чтобы не найти нарушений ТБ, обычно надо совсем закрыть глаза.

В чем причина травматизма? После первого случая я много раз наблюдала за грузовыми составами – пути шли как раз мимо здания, где редакция. Сразу видно, что многие подножки и ручки погнуты, приварены кое-как, а кое-где нет ручек или одной ступени. Так что упасть немудрено.

Ожоги обычно получают те, кто работает без куртки и щитка. Сами виноваты?

Мне случалось носить суконку в горячем цехе летом, с плотными штанами, каской и закрытой обувью. Это ад. Ты мокрый мгновенно, даже если просто стоишь и ничего не делаешь. Куртка намокает тоже, швы натирают тело, сукно рвется и крошится. Поэтому парни норовят скинуть куртку, оставшись в рубашке, а то и вовсе голыми по пояс. Несколько лет назад на ЗФЗ стала понемногу появляться одежда из нового материала, в котором не так жарко, но все равно у печи трудно даже дышать.

Было еще кое-что, и тут ЗФЗ мало отличался от других предприятий.  Любимая мантра славянских народов – «авось обойдется».  Ведь раньше обходилось. Перебежать пути перед  локомотивом, зацепить груз как попало, обойтись без щитка на разливке, проигнорировать контрольные приборы –  мы же крепкие отчаянные парни…

Так что безопасные условия работы – дело, конечно, первое. Но странная смесь лени и бесстрашия непобедима.

Ребята, берегите себя!

Напоследок – стенд по охране труда из цеха №4 ЗФЗ. 










Записки корреспондента заводской газеты. Глава 7. Про нож на хлебе.

[POST_PHOTO ID=71731]

Последние два поста получились грустными. В этом напишу про то, что точно все нравится. Про еду! :)

Говорят, металлурги настолько суровы, что вместо масла намазывают на хлеб нож. А если серьезно, что поесть в смене?

Наш заводской район находится в центре города, но от цивилизации отделен приличным расстоянием? поэтому ни о каких сбегать в магазин или кафе не может быть и речи. Весь общепит заводской и организован своеобразно.

Смена металлурга, ремонтника или другого дежурного персонала – 8 часов. Таких смен в сутках 3, обеда в них нет, и уходить с рабочего места нельзя. Поэтому сменщики обычно едят прямо на участке. В цехе каждом есть  своя комната приема пищи. Во многих (не во всех) на ЗФЗ были холодильники и микроволновки.

Плавильщики часто едят, не отходя от пульта, и иногда посылают кого-нибудь в столовую. Можно встретить на территории парнишку в суконке и каске, с полными руками пакетов  с булочками и кефиром. Кстати, как помню, металлурги любят кефир и вообще молочные продукты.

Для тех, у кого есть перерыв, имелось кафе-бистро у проходной. Я его не любила. Там всегда было тесно, тусклый свет, окна в пыли, неопрятные продавщицы и вечные очереди из-за того, что еду грели и тети из заводоуправления по полчаса выбирали, что покушать. Там были гарниры, салаты и разбавленный водой из крана яблочный сок.

Куда интересней было в столовой. Она на четвертом, кажется, этаже первого плавильного цеха, огромная, как спортзал. Там не было очередей, мы в ряд брали у прилавка первое, второе, хлеба и чего-то на закуску, потом кассирша считала. Тарелки были щербатые и разные, зато был горячий, только с печи, борщ, каша и свежий хлеб.  Некоторые люди ели, не снимая каски. А еще столовая была местом коммуникаций – если целый день кого-то не найти по телефону, его можно обнаружить в столовой, и, когда он сыт, задать вопрос или попросить о чем-то.

Еще в цехах были буфеты. Но было еще кое-то поинтереснее.

В этом же цехе, шатаясь однажды по первому этажу в предобеденное время, я обнаружила небольшую комнату. В ней был интерьер, как в ресторане, посередине стоял круглый стол, накрытый к обеду, с красивыми приборами и большой тарелкой с фруктами. Комната эта, как мне объяснили, называлась «греческий зал». Тут обедали большие начальники, хотя некоторые ездили на обед в город на служебных машинах.

Вот такие пироги:)

Фото: пультовая печи, цех №3, кефир в действии:) 

Записки корреспондента заводской газеты. Глава 8. Воровство (часть 1)

[POST_PHOTO ID=71898]

«На работе ты не гость – идешь домой, возьми хоть гвоздь! – популярная с в советское время поговорка актуальна и в наши дни. Над «несунами»  устраивали товарищеские, а часом и настоящие  суды. О том, что советская закалка сильна, на заводе я узнала очень скоро. Нам случалось готовить в газету материалы от службы охраны. У них одно время был даже целый «музей» - склад казеного имущества, изъятого на проходной.

Популярностью пользовались  всякие мелочи: рукавицы, респираторы, сварочные электроды, мотки проволоки… Все это было легко обнаружить охранникам, остановив слесаря или крановщицу с сумкой. Это были неприятные моменты. С одной стороны, «не укради», ну а с другой  - у этих людей тяжелый труд, маленькие зарплаты.  Из офиса редко кто не прихватит ручек-карандашей, бумаги или не воспользуется  халявным ксероксом – главное «не злоупотреблять». Да и не увольняли за такое – и так недоштат, зато могли лишить премии.

Товарищи побойчей промышляли вещами покрупнее – куском рубероида, мотком шланга, а то еще – сливом топлива из вверенного им транспорта. Тут через проходную не пронесешь, и один не управишься – нужны сообщники и способ покинуть территорию в обход. С последним было не очень сложно – укреплять ограждения начали не так давно, а голь, как известно, на выдумки хитра.

Были и другие, весьма достойные внимания случаи. Но главной, самой ценной, дорогой и уголовно наказуемой добычей всегда оставались  ферросплавы. 

p.s.: Удивительно, но не нашла более подходящего агитационного плаката. Может, не так искала, но о пьянстве и охране труда много, а этих не нашлось. Неужели не было?

 

Записки корреспондента заводской газеты. Глава 3. Два мира.

[POST_PHOTO ID=71029]

Я пришла на Запорожский завод ферросплавов в 2007 году. В истории предприятия это был непростой период, начавшийся еще в конце девяностых. В этом времени столкнулись две эпохи – советская, с ее плановой экономикой, ударниками и трудовыми соревнованиями, и современная. Ферросплавный перестал быть государственным предприятием и стал частью крупного бизнеса, получив свои три буквы (ОАО) перед названием.

Вот тут и схлестнулись  старое и новое. Понятного человека, называемого директор, заменил председатель правления. Начальники цехов вдруг стали называться менеджерами среднего звена. У негосударственного теперь предприятия появились клиенты и каналы сбыта, но все еще существовал план производства, который надо было выполнять и перевыполнять, а четыре плавильных цеха и несколько вспомогательных по-прежнему участвовали в трудовых соревнованиях. Правда, теперь победивший цех получал не красное знамя, а маленький вымпел и денежные премии. У проходной по-прежнему красовалась доска почета и каждые три месяца я делала для нее фотографии лучших работников. Лучшие работники приходили в редакцию и ругались – они «не хотели фотографироваться, а начальству же надо кого-то выбрать».  

Новое оборудование и станки семидесятилетней давности, красные уголки и новый зал для оперативок, советские автоматы для газировки и электронная мини-техника, горы бумажной бюрократии и новая система автоматизированного управления – все смешалось тут, как в доме Облонских или на поле Бородинской битвы.

Многие люди, отработавшие на заводе не один десяток лет, с трудом понимали, кто такой менеджер и какую практическую пользу имеет стандарт ISO. Они видели разваливающиеся цеха и стихийно закупаемые новшества, привычные планы - но совсем новые требования. Им велели соблюдать «дресс-код» и писать обоснования на закупку деталей. В простые и привычные рабочие будни пришли новые правила, многие из которых с трудом понимали даже те, кто следил за их исполнением.

Все это смущало и дезориентировало. Старое, советское, было сильно. Его пытались травить речами и санкциями, но без особого успеха. Да и то ведь, ломать – не строить. В новое, современное предприятие, Запорожский ферросплавный мог переродиться еще нескоро, а пока время там как будто застыло на границе двух разных миров. 


На фото: газоочистка 1го плавильного и склад сырья.

Записки корреспондента заводской газеты. Глава 2. С корабля на бал.

[POST_PHOTO ID=70906]

В первый день я пошла на работу как на праздник. Хотя, почему как? Это и был праздник – 5 мая, суббота, государственный выходной.

В этих числах на ЗФЗ каждый год проходит традиционное мероприятие – «Майские старты ферросплавщиков».  По содержанию – это спортивные соревнования, творческий конкурс, конкурс рыбаков, шашлыков, плюс еще пару частей, содержание которых может варьироваться, и все это в итоге завершается попойкой и поедкой всяких вкусностей (в частности, конкурсного шашлыка и выигранного в других конкурсах пива).  По духу это мероприятие балансирует на грани между современным корпоративом и легендарными советскими, спортивно-семейными выходными для рабочего класса. Проходит все на острове Хортица - прекрасном зеленом сердце моего индустриально-коробочного города.

Таких выходных для ЗФЗ в году два – на майские праздники и на День металлурга. Позже я видела несколько таких, а в одном даже участвовала. Прыгала в мешке, потом на резиновом мяче, потом меня носили на руках местные спортсмены.  Но в этот раз нужно было сделать репортаж для газеты  и тем самым проявить свои способности (оспоренные должностной инструкцией и женщиной из предыдущего поста).

В противоречивых чувствах от этого мероприятия я не могу разобраться до сих пор. С одной стороны, выходной на природе, спорт, потом застолье в компании коллег - прекрасный отдых. С другой,  внутри этого простого, казалось бы, явления, существовало много противоречий. Мало кто уже верил в речи руководства в начале праздника, в светлое будущее завода и подъем, о котором те говорили – но соревнования и конкурсы проходи всегда живо и весело, даже когда на заводе был кризис и печаль. Говорили, что призы распределены заранее, и, вручая их, председатель не упускал возможности колких замечаний, от чего некоторые мрачнели – но потом все равно все пили пиво, гуляли по острову, купались. На праздник иногда приходили даже бывшие сотрудники и пенсионеры – увидеться с коллективом, узнать новости. Не обходилось, к сожалению, без травматизма - случалось, что кто-то прыгнул со скалы не в ту сторону, или полез выяснять отношения. Но все равно, это был хороший, добрый праздник. Так, что-то жило там, на зыбкой грани безнадеги и лихого веселья.
P.S.: репортаж удался и меня приняли в коллектив заводской редакции. 

На фото-творческий конкурс (позже, 2008 год). Цех 4. Ребята, вы классные!

Записки корреспондента заводской газеты. Глава 8. Воровство (часть 2)

[POST_PHOTO ID=71898]

За ведро марганца металлического на черном рынке  давали от 1,5 тыс грн (2008 год) – в Запорожье это часто месячная зарплата  преподавателя, работника мелкой фирмы или магазина. Тут дело было не в хозяйственных мелочах, а в быстрой наживе.

Но не ведром единым. Иногда куски металла приматывали прямо к телу, под одежду, но таких почти всегда ловили. Металлоискателя и электронной вертушки на проходной еще не было, потом искатель появился и долго звенел на на ключи и зажигалки, так что его просто никто не слушал. Но у охранников глаз-алмаз, особенно если худенький парень наел живот за одну смену.

К слову, украсть металл не так просто, как рукавицы или бумагу. Плавильщик знает, сколько дала его печь в смену. Шихтовщик знает, сколько было сырья. Крановщик - сколько разлил. Работник склада – сколько принял, отправил на дробилки, на упаковку или в отгрузку клиентам.  Тут без командной работы не обойтись. Да и тяжела ноша, спаковать надо, укрыть, пронести… На территории  иногда обнаруживали готовые сумки или даже мешки, готовые к выносу. Но хитом был, конечно, транспорт. Составы, которые шли с готовой продукцией клиентам, часто «теряли» по дороге чуть ли не тонны (говорили – в щель просыпалось).

Чтобы сохранить продукцию и пробыли, принимали разные меры. На моей памяти несколько раз сменился штат охраны, нанимали частых, устанавливали дополнительное сопровождение для составов, отправленных потребителю,  но везде находились «свои люди». А если не находились – бывало, здорово доставалось машинистам или тем же охранникам, не захотевшим помолчать «за долю» или просто из страха.

Вагоны накрывали, опечатывали, заказывали специальные контейнеры. Ввели более строгую систему учета, устраивали рейды на склады, трясли всех подряд, некоторых увольняли, если на складе обнаруживался неучтенный металл. Все это имело эффект, но какой-то однобокий – с одной стороны, как чудесно сказал один из начальников охраны, «Они просто перестали меньше красть», но, с другой стороны, шли в ход все более изощренные способы. Один из них был связан с заводскими шлаковыми отвалами, о которых я расскажу в следующем посте. 

 

Записки корреспондента заводской газеты. Глава 9. Горы в городе и криминальное чтиво (часть 1)

[POST_PHOTO ID=71286]

Этот участок завода правильно называется цехом переработки шлаков, но обычно  говорят просто – отвалы, или даже  - свалка. Он находится далеко от завода, на краю города в балке Средней, где также расположены участки  Днепроспецстали и Запорожстали.  Здесь складируют  отходы производства – шлак от выплавки металла и пыль с газоочисток.  Местность по виду напоминает какую-то дикую планету - среди зеленовато-коричневых насыпей и впадин можно кое-где рассмотреть железнодорожные пути, одноэтажные заводские постройки и технику, вгрызающуюся в окаменевающие горы.

Дробленный шлак годился для дорог и еще каких-то строительных целей, кроме того, территорию надо хоть понемногу освобождать. Один из начальников как-то обмолвился, что через 65 лет тут можно будет построить поле для гольфа. Я ничего не понимаю в этой игре, но все равно это сложно представить. Техника, старая заводская или новая, японская, часто не выдерживает суровых марсианских будней и требует починки.

Шлаковые отвалы примечательны  тем, что, кроме промышленного полигона, представляют собой еще и полигон  боевых действий – между заводскими экологами и внешними комиссиями, а также, что самое интересное,  между законными владельцами и местными криминальными элементами различной величины и серьезности.

Экологический аспект очевиден – щедрую украинскую природу и протекающую рядом речку марсианские пейзажи не красят. Точнее, красят, но в стремный,  местами красный, местами коричнево-черный оттенок. Несколько раз в день с завода прибывает  состав с огромными чашами на колесах, полными раскаленного шлака, останавливается над обрывом, чаши переворачиваются и шлак льется вниз (или сбрасывается в воду, в некоторых случаях). Особенно эффектно огненные потоки выглядят ночью или на закате (суровая местная романтика). Разумеется, это захватывающее зрелище радует экологов, поэтому периодически на участок наезжали (в прямом и переносном смысле) всякие комиссии, требовали отчетов и производили всякие сложные манипуляции с измерительными приборами.

Другая сторона этого места, тесно связанная с криминальным миром, могла бы дать неплохой материал для «бандитского» поездного чтива или даже для сериала. 



p.s.:
красивые фото шлака можно посмотреть здесь , видео  тут.
автор фото из поста:  Дмитрий Смольенко (zabor.zp.ua)

Записки корреспондента заводской газеты. Глава 9. Горы в городе и криминальное чтиво (часть 2)

[POST_PHOTO ID=71286]

Ферросплавы, особенно марганцевые – достаточно ценная штука, а в шлаке остается еще какое-то количество металлов. Поэтому ночь в кучах еще горячего шлака любили порыться местные жители алкогольной привычки. Этих гоняла охрана, часом доходило до потасовок. Но это  мелочи.

Настоящая добыча, подготовленная заранее, часто находила в шлаке, вывозимом из цехов. Как она туда попадала – другой вопрос, но знающие люди встречали состав, дожидались, пока остынут «пасочки» (слепки шлака, вываленного из чаш шлаковоза) и оприходовали драгоценные куски металла. Некоторые «пасочки», остывая, раскалывались, а дальше уже дело техники и быстрого бега. Случалось, что чаши опрокидывали и где-нибудь по дороге. Машинистам, не желающим вступить в сговор за долю, иногда сильно доставалось.

Еще незадолго до начала моей работы на ЗФЗ на отвалах царил полный хаос – идти туда в ночную смену было непростым делом для крепких парней, а перевод из другого цеха «на свалку» считался наказанием. Потом руководство, кажется,  всерьез озадачилось масштабом проблемы и криминальную зону стали «облагораживать» - строить хорошее каменное ограждение, наняли охранников с собаками, которые днем и ночью ходили по территории. Для сравнения – на отвалах по соседству местами не было никакого ограждения и знаков, где заканчивается  одна территория и начинается другая. Охранников тоже было негусто. Однажды мы ходили с товарищем любоваться в ночи горячим шлаком, а потом долго брели среди гор и котлованов. Почти никто не встретился нам, кроме нескольких личностей, у которых, кажется, были там свои дела.

Так, на ЗФЗ стало чуть спокойней, но оставалась главная проблема.

Шлаковые отвалы заводов уже не первый год были аппетитным куском для местных группировок.  То под благовидным экологическим предлогом (с дальнейшими планами на приватизацию территории и установки жуткого налога на хранение шлака), то прямым  захватом  их то и дело пытались отнять. Один из последних эпизодов  произошел в прошлом году, когда средь бела дня на участок  Днепроспецстали  ворвались неизвестны в сопровождении «Беркута», оцепили территорию  и вывезли рабочих неизвестно куда. На ЗФЗ обошлось помягче, но захват состоялся и там. Всю историю можно проследить в прессе. (пример тут - "Корреспондент.net").

Тяжелая промышленность – металлургия. Во всех смыслах. 

Записки корреспондента заводской газеты. Внеочередное.

[POST_PHOTO ID=71286]Похоже, что рабочие будни ЗФЗ скоро могут остаться только в архивных фото и подшивках заводской газеты. 

Сведения, мелькающие сейчас в прессе противоречивы, но ясно одно - больше половины людей останется без работы из-за остановки двух цехов (каких именно, пока не знаю). Под сокращение попадут не только металлурги, но и рабочие вспомогательных подразделений. Причина тому - в прошлом году предприятие перевели с 1-го на 2-й класс потребления электроэнергии, что вызвало существеный рост себестоимости продукции. Все ферросплавные печи на ЗФЗ - электрические. 
На сегодня были запланированы акции протеста рабочих в Запорожье - ферросплавщики не одиноки в этой ситуации, к ним присоединяться коллеги-металлурги с других предприятий. 

Добавлю еще, что запустить остановленный цех снова в работу - это не телевизор выключить-включить. Это очень дорогое мероприятие, в первую очередь, по затратам электроэнергии. Поэтому, даже если в будущем ситуация измениться, то восстановление производства обойдется в крупную сумму, что не может хорошо сказаться на перспективах. Да и с оставшимися двумя цехами не все так просто, потому что производственное предприятие - это цельная машина, и если ее структура нарушена, то результаты могут быть печальными. 

В общем, дело худо, товарищи. Буду следить за новостями.

Записки корреспондента заводской газеты. Глава 5. Самый грустный праздник.

[POST_PHOTO ID=71391]

Запорожский ферросплавный начал работу в 1933 году. А через 8 лет, в первые дни войны, многие работники ушли на фронт. Тем, кто остался, тоже было непросто – стране нужен металл, и сворачивать производство было нельзя. Поэтому оборудование ЗФЗ вывезли в Сибирь, в город Кузнецк. Там, под открытым небом, собирали сначала печи, потом кровлю. Спали в цехах на бетонном полу. Во время войны ЗФЗ был большей частью разрушен. Те, кто вернулись, взялись за восстановление.

…В 2007 году, в канун праздника Победы, я стояла у проходной, с фотоаппаратом и красными гвоздиками в руках. Напротив стояли ветераны. В орденах и медалях, в парадных костюмах советской кройки. Оркестр играл «День Победы», члены правления говорили речи.

Минута молчания длилась 15 секунд. Когда объявили возложение цветов, ветераны двинулись к гранитной стеле у проходной и сложили только что подаренные им цветы у таблички с именами погибших.
Потом все на автобусе отправились в заводской Совет ветеранов, где, как сказал кто-то из начальников, ждало продолжение праздника и угощение. Мы с коллегой из редакции тоже поехали.
     …Подвальное помещение со стенами, выкрашенными масляной краской. На стенах – старые плакаты и фото. Ветеранам вручили конверты с деньгами - по 300 грн. Треть конвертов осталась у женщины, руководящей мероприятием - адресаты не пришли из-за тяжелого состояния. Потом всех пригласили к столу. Я пошла посмотреть, что за угощение приготовили к празднику.

...На низких полированных столах было по бутылке водки, две пол-литровых бутылки мин. воды, одноразовые стаканы, а на тарелках лежали... маленькие булочки с колбасой и сыром. И всё. Я не поверила своим глазам.
Когда ветераны подошли к столам, оказалось, что стульев всем не хватит, и многим пришлось стоять, опираясь на столы и друг на друга. Пока все ели, две певицы по очереди исполняли под
аккордеон военные песни. В перерывах ведущая зачитывала пафосные стихи, а во время песен собирала подписи у ветеранов, получивших "материальную помощь".
Когда мы с коллегой наконец вышли на улицу, мне захотелось закурить, хотя я никогда не курила. Такой вот он, праздник со слезами на глазах, другой смысл трок, знакомых с детства.

В газете вышла сухая официальная заметка.

Фото из книги о заводе - «70 лет по пути свершений». Ред. коллегия: В. Белан, В. Тюриков, Е. Костенко, В. Троицкий, Р. Гоцуля. ЗФЗ, 2003.








 

 

Записки корреспондента заводской газеты. Глава 4. Зачем нужны многотиражки.

[POST_PHOTO ID=71286]

Да, и я же до сих пор не рассказала, собственно, о газете!

Запорожье можно назвать городом заводов и газет (с пароходами не сложилось). Несколько крупных металлургических предприятий, еще есть  машиностроительные, а также известная всему бывшему Союзу Днепровская ГЭС. И у каждого коллектива этих памятников индустриализации раньше была своя многотиражка. Называние обычно было связано с названием или основной деятельностью предприятия – так, и ныне существуют «Днепровский металлург» (Запорожсталь) и «Электрометаллург» (Днепроспецсталь).  Были также «Вестник комбината» (Титано-магниевый), и газеты Алюминиевого и Коксохимического заводов (названий, увы, не помню).

Газета ЗФЗ, в которую я устроилась, называлась также немудрено – «Ферросплавщик». Выходила раз в неделю, на четырех полосах в один цвет (по праздникам - цветная).  Сейчас люди не верят прессе и любят говорить, что там все неправда. Так вот – в этой почти все было правда. Но правда двоякая и неоднозначная. Двух истин не бывает, а правд – сколько угодно.

Теперь я думаю, что газета эта довольно точно отражала все те противоречия, которые переживал завод на стыке двух эпох – советской ударной, и современной, коммерческой.  Были там  очерки о людях – молодых талантливых и работниках со стажем и опытом, рассказы от бригадах, пафосные речи руководства и фото, где оно вручает кому-то грамоту или корзину с цветами. Отчеты, заметки о новшествах и репортажи из буфета, куда привезли просроченное молоко.  Рассказы о праздниках, ветеранах, статистика травматизма, несчастных случаев и нарушений ОТ.
Руководила газетой Рита Александровна Гоцуля, более, кажется, 25 лет проработавшая на ЗФЗ. А корреспондентов обычно набирали из молодых неопытных – и сразу же бросали, в прямом смысле, в пекло – в горячий цех, чтоб закалялись, как сталь. А было там, ой, непросто!

Кто-то ругал газету, кто-то хвалил, кто-то не замечал. Сталкиваясь с чем-то неприятным, люди часто обвиняли нас в том, что мы «ничего не делаем» и «пишем, что скажут», вместо того, чтобы «пойти разобраться». Мы шли и разбирались, а недовольство росло.

Тогда меня это здорово обижало. А теперь, спустя несколько лет, могу сказать, что многотиражка – это не совсем обычная газета. Она не столько «рупор общественного мнения», сколько летопись, которая хранить историю предприятия и его людей. И это, наверно, в ней главное.





Записки корреспондента заводской газеты. Глава 1. Альтруизм против должностной инструкции.

[POST_PHOTO ID=70811]

В отделе кадров  меня  встретила молодая женщина, высокая, полная, симпатичная. От нее пахло косметикой – всегда думала, сколько надо косметики, чтоб от нее был запах. Женщина (психолог, как оказалось позже), расспросила, кто я, зачем пришла, и тут же на меня наорала. Я подумала, что это очень интересное начало приема на работу. Оказалось, ее жутко возмутило то, что у меня нет высшего образования, а я пришла устраиваться журналистом.  И что у нее  есть «должностная инструкция», где написано, что я не могу вот так взять и прийти.  Но ведь редактор прочитала мои материалы и пригласила сюда. Я и пришла. Редактор, как оказалось позже, срочно была вызвана на какую-то оперативку, и увидеть ее в этот день было нельзя.

Кажется, успокоившись тем, что я не собираюсь немедленно брать интервью у председателя правления, женщина сменила гнев на вежливость (психолог все-таки – и неужели их всех так выводит из себя отсутствие дипломов?), женщина посадила меня за компьютер – проходить психологический тест, для всех потенциальных сотрудников. Компьютер был старый, с маленьким экраном, на котором на черном фоне светился зеленый текст.  Клавиатура - в виде сплошного куска пластика, размеченного на клавиши, на которые надо было неслабо давить. Стол был низкий, стул – высокий, ноги поставить было некуда, что причиняло мне, вкупе с нервным напряжением, еще и физические страдания.

Вопросы, кстати, были странные – про отношения между людьми, про боль в животе и цвет моих…  гм, не знаю даже, зачем им это. Вопросов было много, штук, кажется, 500, а сидеть, напоминаю, было неудобно.  Поэтому я несколько раз нажала не ту клавишу, а под конец вообще перестала понимать точный смысл текста.

Наконец, эта мука кончилась, женщина с запахом косметики  распечатала результаты и посмотрела их. Подняла брови – красиво выщипанные и аккуратно подведенные карандашом.  И сказала: «Высокий процент альтруизма. Это хорошо». Я в свою очередь подняла брови, хоть они у меня и не таки художественные.  Женщина вздохнула. «Но без диплома…» И покачала головой. Таким было мое первое посещение  завода. Распечатки женщина забрала и понесла в заводоуправление – громадное здание с крыльцом и колоннами.  У входа мы с ней расстались. Она решила, что больше меня не увидит  - но об этом я узнала,  когда стала каждое утро ходить на работу мимо отдела кадров.


Рисунок из архива редакции - вид на проходную